Не судите Босха
Мои одежды залатаны ветром. Группа Пикник.
Звездные инквизиторы были похожи на больших, ленивых ящериц.
- Значит, вы утверждаете, господин Босх, что порок не является добродетелью? – спросил левый инквизитор.
- Было бы преступно и возмутительно утверждать обратное, – ответил представший пред их судом.
Ящерицы переглянулись. Возмущение и смятение было начертано на их мордах неумытых после сытного завтрака.
- А что? – клянусь своим бифштексом, не он первый, не он последний, - сказал почему-то правый хвостатый судья.
Узник был худ, изможден. Толстые веревки, стягивающие тело и руки резали, причиняя боль. Старое пальто, немало повидавшее на своем веку, превратилось в лохмотья. У большой шляпы давно отвалились поля и висели на честном слове. Но зато глаза пленного странника сияли во всю мощь, приводя жирных инквизиторов в полное, беспощадное бешенство.
- Полноте господа. Сколько их прошло перед нашим судом. Вы Франс говорили, что, мол, не он первый, не он последний. Хорошо, вспомните того художника, который представил нам черную дыру и хвастался, что с ее помощью перевернет мир, и что?
- А что? Мы отправили его куда подобает. На землю.
- Вот именно. А там он стал Малевичем.
Узник терпеливо ждал, когда закончится перебранка инквизиторов. Глаза его сияли, улыбка не сходила с губ. Между тем звездные хроночасы пробили антивосьмой час.
- О господи! – подскочил на месте один из судей, - мы по милости этого мазилы пропустили ритуальное чревоугодие. Давайте побыстрее решать вопрос что ли!
Странник глядел на судей с надеждой.
- Послушайте, - обратился к нему правый судья, - основа нашего запредельного мира порок. Так повелось, что он с начала мира принят у нас за добродетель, почему вы с этим решением Богов не согласны?
- Бога, - поправил его странник.
- Впрочем, как помню, все те, кого мы отправили на Землю, в чем-то с нами не соглашались. Прямо закономерность какая-то.
- Наш принцип поменьше насилия, - вставил словечко Франс. Инквизиторы переглянулись.
- Господин Босх, вы покажите нам хотя - бы свои картины, а то говорим, говорим.
- Дело в том господа, что мои картины это я сам. Все покажу, но руки хоть развяжите.
Позвонили в колокольчик, пришел розовый аист и освободил узнику руки. Тот вздохнул с облегчением. Потом галантно поклонился и совсем неожиданно, сделав сальто-мортале в воздухе, превратился в позолоченную раму с пустым холстом. Впрочем, пустым он был недолго. На нем одна за другой стали появляться с периодичностью, невероятной красоты изображения, повествующие о лучших проявлениях людской добродетели. Ничего безобразного, все благоухающее, красивое, доброе и невероятно светлое. Написано-то было кистью живописца влюбленного в красоту.
Затем Босх снова стал собой и еще с большей надеждой посмотрел в сторону решающих его участь. Ящеры некоторое время не могли прийти в себя. И вновь один повторил вопрос.
- Так почему не соглашаетесь с творцом?
- Рожденный красотой и живет для красоты, - ответил Босх, - иначе бы рухнули устои мира. Порок же, у меня, по крайней мере, никак не ассоциируется ни с красотой, ни с добродетелью, извините, можете меня казнить.
Левый инквизитор нацепил на крючковатый нос очки и, достав из кармана смятую бумагу, прочел следующее: « От прокурора планеты «Предвечность». Сей возмутитель спокойствия, господин Босх Кисточкин, своими возмутительными картинами искажает подлинную ценность нашего погрязшего в добродетели мира. И сеет смуту среди народа, который по его милости начинает менять добродетель и порок местами. Пред вечники грабящие, убивающие, лгущие и берущие взятки уже перестают верить, что делают это для приумножения добра. А такая постановка вопроса, простите, портит нам все показатели. Нагрянет наше звездное начальство, как отчитываться будем? У вас на планете тюрьмы уже полупустые. Поэтому постановляю. Босха как можно скорее выслать на Землю, для исправления. Да сделать так, чтобы он не рисовал отныне, пусть будет безобразно, отвратительно дабы и на и на Земле добродетельная порочность приумножилась. То ему проклятье до гроба, за непослушание».
Ящер кончил читать, вздохнул и сказал:
- Знаешь, без тебя здесь будет скучновато.
Босх подумал немного и ответил:
- Приговор этот не так уж страшен. Знаю точно, что даже если моя кисть будет рисовать что-то по виду страшное и безобразное, люди смогут разглядеть в том скрытую установку на исполнение добра.
- Сынок, земные инквизиторы пострашнее нас будут. Вот поджарят тебя разочек за пятки. Мы то с тобой как нянюшки здесь.
- Пусть поджаривают, если за истину.
- Хорошо, смельчак. Дается тебе три дня для того, чтобы покинуть наш предвечный мир. Коли не покинешь, будешь ликвидирован как личностная единица, усек?
Через три дня, пронизывая молчаливую мглу космоса, неслись к Земле многочисленные души, запечатанные в астероиды. Каждую из них ждало свое время, своя эпоха.
Где-то в средневековье, в голландском городе родился мальчик. И когда он подрос, отец по давнему обычаю протянул ему несколько предметов. Детская ручонка жадно схватила кисть.